Зависимый — созависимый: сладкая парочка

Содержание

Зависимый человек и его созависимые родственники

Зависимый - созависимый: сладкая парочка

Каждый человек в той или иной степени от чего-то или от кого-то зависим: кто-то любит выпить в хорошей компании каждую пятницу, у кого-то выделена статья в бюджете для регулярной покупки сигарет, кто-то не представляет начало своего дня без чашечки кофе, почти все мы не мыслим своей жизни без некоторых дорогих сердцу и близких людей и так далее. Зачастую, подобные зависимости можно контролировать и даже избавляться от них при желании, но некоторым людям это сделать намного сложнее, чем остальным – такие люди называются зависимыми (аддиктивными) личностями.

Явление зависимостей и аддиктивного поведения – одна из самых распространенных, сложных и довольно острых проблем современного мира.

Зависимое поведение являет собой форму девиантного  поведения, связанного с тем, что человек злоупотребляет чем-либо (или кем-либо) для приспособления, это также желание уйти от реальности и получить приятные эмоции.

Созависимость – состояние людей, являющихся близкими для аддиктивной личности, их полное подчинение и зависимость от жизни и действий данной личности.

Причины возникновения зависимостей

Зачастую авторы выделяют три группы причин возникновения аддиктивного поведения:

Социальные причины формирования зависимостей

Эта теория имеет в своей основе утверждение, что аддикции формируются из-за негармоничных отношений в социуме.

Психологические причины формирования зависимостей

Сторонники этой гипотезы делают акцент на своеобразных (характериологических) особенностях личности как причине возникновения аддиктивного поведения.

Единственное не вызывающее сомнения утверждение состоит в том, что всякое, имеющее признаки аддикции поведение имеет внутреннее происхождение, а не внешнее.

Человек становится зависимым не из-за давления или принуждения, а в силу готовности подчиняться, чтобы им руководили и вели по жизни.

Естественно, что внешние факторы имеют немаловажное значение при возникновении аддиктивного поведения, но они скорее выступают «почвой», а не «зёрнами» для возникновения зависимости.

Особенности зависимой личности

Для аддиктивных личностей характерными являются такие психологические особенности:

Высокая внушаемость

Человек легко принимает побуждения, стремления, желания, установки, формы и стили поведения из вне, восприимчив к психическому влиянию другого человека. При этом он критически не осмысливает реальность и никак не пытается противиться влиянию.

Легко верит на слово, не анализируя и не осмысливая информацию. Зависимая личность оказывается конформной, некритичной, «мягкотелой».

Некритичность проявляется и по отношению к собственному заболеванию –  пациент считает, что у него нет проблем и болезни.

Неспособность полноценно делать прогноз и строить планы на своё будущее

Зависимые личности обычно не учитывают свои действия из прошлого, опыт для действия в настоящем. Нередко не в состоянии дать ответ на вопрос о собственных желаниях – не знают.

Их способы достижения цели однотипны, а по достижении цели действия часто носят непоследовательный характер: они могут говорить одно, а делать совсем другое. Зависимые личности крайне редко берут на себя ответственность за свои действия в ситуации и пытаются переложить ее на других людей.

Такие люди обычно нацелены только на один прогноз развития событий, который для них является значимым, при этом полностью игнорируя все другие.

Эгоцентризм

Зависимые личности всецело сконцентрированы лишь на себе, на собственных интересах, желаниях, ощущениях. Им нет дела до других людей, но вместе с тем другие должны «кружить» вокруг них.

Мечтательность

У аддиктивных личностей ярко выражена склонность к фантазированию, жизни в собственном придуманном мире с придуманными людьми вокруг, они легко и просто отрешаются от реальности.

Именно по этой причине аддиктивная личность быстро и просто вживается, например, в образ порядочного человека, при этом являясь на самом деле лгуном.

Такие люди верят собственной неправде и нередко им самим нелегко понять, где реальность, а где плод их воображения.

Нетерпеливость и максимализм

Зависимая личность желает побыстрее разрешить собственные проблемы, при этом прикладывая минимальное количество усилий. Максимализм подразумевает крайность в суждениях, эмоциях, требованиях. Для таких людей мир часто делится лишь на черное и белое – без полутонов и компромиссов.

Алекситимия

Это невозможность выразить собственные чувства словами. Для аддиктивных личностей трудно определить и описать словами свои чувства и чувства других людей, нелегко различить эмоций и телесные ощущения. Они сконцентрированы в основном на внешних событиях, в ущерб внутренним переживаниям, склонны к конкретному мышлению и нехватке эмоциональных реакций.

Ригидность

Это означает «негибкость» психической деятельности, установок, стилей поведения. Аддиктивным личностям довольно сложно изменить отношение к чему-либо или кому-либо и свои действия.

Зависимость и созависимость

Наиболее очевидно продемонстрировать феномен созависимости можно на примере отношение многих матерей с их детьми, когда мама не может отделить саму себя от своего чада («мы покушали», «мы пришли», «у нас болит животик» и т.д.

), когда человек непрестанно думает о другом, живет его жизнью и его проблемами, всецело забывая при этом о собственной жизни и пытаясь «спасти» человека, «идущего ко дну».

На первый взгляд, такой мотив может показаться благородным и даже правильным, но на самом деле созависимость – удел слабых людей, а не героев, и это важно понимать.

Реальные «спасатели» зависимых личностей (доктора, психологи, психотерапевты) в созависимости не пребывают – оказывая профессиональную помощь, они не привязаны к человеку жалостью и имеют свою жизнь. У созависимых же людей собственной качественной жизни, увы, нет.

По-сути, созависимые люди сдались перед зависимостью своих близких и теперь покорно и безропотно тянутся вслед за ними, прикрывая себя фразой: «Я пытаюсь их спасти, помочь». Созависимость – это та же зависимость, только не от непосредственно пагубных привычек, а уже от тех, кто зависим от алкоголя, наркотиков, азартных игр и т.д. Но, к счастью, созависимость – это не тяжкое бремя и крест, а такая же болезнь, как и множество других, и вылечиться от нее не только возможно, а необходимо!

Лечение зависимости

Необходимо отметить, что справиться с любой аддикцией зависимой личности дело, мягко говоря, непростое, но вместе с тем возможное. Даже самому квалифицированному специалисту и профессионалу своего дела порой не под силу полностью избавить человека от зависимости.

Если зависимость химическая, то необходимо лечение психиатра-нарколога, а также психотерапия (как и в случае остальных зависимостей), но психотерапия должна быть довольно жесткой и директивной.

Тем не менее, часто даже такая психотерапия с зависимыми личностями работает плохо, потому в большинстве случаев психотерапевту стоит направить свою работу с пациентом не на избавление от зависимостей и склонности к зависимостям, а на «переключение» человека на другую, но «не вредную» зависимость.

То есть, необходимо увлечь клиента, например, коллекционированием чего-либо, верой в Бога и церковью и т.п. В любом случае, такое «переключение» окажет положительное влияние – человек и его родные смогут спокойно наслаждаться жизнью и не разрушать её пагубными зависимостями.

Источник: https://psyhosoma.com/zavisimyj-chelovek-i-ego-sozavisimye-rodstvenniki/

Зависимый — созависимый: сладкая парочка

Зависимый - созависимый: сладкая парочка

«Я – это ты, ты – это я,
и никого не нужно нам…

Слова из популярной песни
В фокус профессиональной деятельности психотерапевта довольно часто попадает клиенты с проблемой созависимых отношений.

Каков он, созависимый клиент?

Типичные характеристики созависимой личности – включенность в жизнь другого, полная поглощенность его проблемами и делами. Созависимая личность патологически привязана к другому: супругу, ребенку, родителю.

https://www.youtube.com/watch?v=-4l6gh4xHKA

Кроме выделенных качеств, для созависимых людей также характерны следующие:

  • потребность в постоянном одобрении и поддержке со стороны других;
  • неопределенность психологических границ;
  • ощущение своего бессилия что-либо изменить в деструктивных отношениях и др.

Созависимые люди всей своей жизнью делают членов своей системы зависимыми от них. При этом созависимый активно вмешиваются в жизнь зависимого, контролируют его, знает, как лучше поступать и что делать, маскируя свой контроль и вмешательство под любовь и заботу. Об этом я писал в статье «Агрессия созависимых»

Другой член пары – зависимый – обладает, соответственно, противоположными качествами: он безынициативен, безответственен, не способен к самоконтролю.

Созависимые отношения с бытовой точки зрения

Традиционным является взгляд на зависимых как на некое социальное зло, а на созависимых как на их жертв.

Поведение созависимых, как правило, социально одобряется и принимается, в то время как действия зависимого единодушно порицается и осуждается. И это неудивительно.

Зависимый из-за своей патологической привязанности к объекту зависимости разрушает семью, отношения, да и самого себя, все больше и больше деградируя как личность.

С бытовой точки зрения все так и выглядит – зависимый всячески разрушает отношения, созависимый же пытается их спасать.

Психологическая точка зрения на созависимые отношения

Однако, с психологической точки зрения, вклад созависимого в такие патологические отношения ничуть не меньше зависимого. Созависимый сам не в меньшей степени нуждается в зависимом и сам поддерживает такого рода отношения – он зависимый от зависимого. Это вариант так называемой «человеческой» зависимости.

Созависимые сами поддерживают отношения зависимости, а когда они становятся сложновыносимы, то тогда обращаются к специалисту, чтобы он «вылечил» зависимого, то есть по сути – вернул его в прежние зависимые отношения. Любые же попытки зависимого выйти из-под контроля созависимого вызывают у последнего много агрессии.

Функция зависимого в отношениях

Партнер созависимого – зависимый – воспринимается им как объект и его функция в паре созависимый-зависимый сравнима с функцией объекта зависимого (алкоголь, наркотик). Эта функция состоит в том, чтобы «затыкать дыру» в идентичности созависимого (в нашем случае – партнера) для того, чтобы получить возможность ощутить себя целым, обрести смысл жизни.

Неудивительно, что для созависимого зависимый, несмотря на все свои недостатки (с точки зрения общества и самого созависимого), оказывается так важен, ведь он обеспечивает для него важнейшую функцию – смыслообразующую. Без него жизнь созависимого теряет всякий смысл. Отсюда такая сильная привязанность созависимого к зависимому. У зависимого же для этого есть свой объект привязанности — алкоголь, наркотик и т.д.

Неудивительно, что в картине Мира созависимого другой человек занимает такое важное место. Но при всей нужности другого для созависимого и фиксированности на нем, отношение к нему чисто инструментальное – как к функции.

На самом деле Другого для созависимого, в силу его эгоцентрической позиции, как Иного, отдельного человека с его переживаниями, чаяниями, желаниями просто нет.

Да, Другой присутствует в картине Мира созависимого, даже гипертрофированно, но только функционально.

В плане же психологического развития зависимый и созависимый находятся примерно на одном уровне.

Безусловно, это уровень пограничной организации структуры личности с характерными для него эгоцентризмом, импульсивностью как неспособностью удерживать аффект, низкой самооценкой, инфантилизмом.

Пара зависимый-созависимый образуется по принципу дополнительности. Сложно представить пару человека с автономным Я и созависимого.

Общим для них является также патологическая привязанность к объекту зависимости. В случае созависимой структуры личности таким объектом, как говорилось ранее, выступает партнер. В случае зависимой – «нечеловеческий» объект. Неясен механизм «выбора» объекта, но и в том, и в другом случае мы имеем дело с зависимой структурой личности.

Каким образом люди с такой структурой личности попадают на психотерапию?

Чаще всего психотерапевт имеет дело с двумя видами запроса:

1. Запрос делает созависимый, а клиентом психотерапевта становится зависимый (созависимый приводит либо отправляет на терапию зависимого). В этом случае мы встречаемся со стандартной для психотерапии ситуацией: заказчиком выступает созависимый, а клиентом становится зависимый.

Данная ситуация представляется прогностически неблагоприятной для терапии, поскольку здесь мы реально не имеем дело с клиентом – не соблюдается одно из необходимых условий терапии – признание клиентом собственного «вклада» в сложившуюся проблемную ситуацию, как, впрочем, и отрицание наличия самой проблемы.

В качестве примера рассматриваемой ситуации можем привести случаи обращения родителей с запросом «исправить» проблемное поведение ребенка, либо одного из супругов, желающего избавить партнера от патологической привычки.

2. Созависимый сам обращается за терапией. Это прогностически более перспективный вариант для терапии. Здесь мы в одном лице имеем дело и с клиентом, и с заказчиком.

Например, родители обращаются за профессиональной помощью с желанием разобраться в проблемных отношениях с ребенком, либо кто-то из супругов хочет с помощью психотерапевта понять причину не устраивающих его отношений с партнером.

Если в первом случае психотерапия в принципе невозможна, то во втором у созависимого клиента появляется шанс. При этом, такие клиенты обычно плохо поддаются психотерапии, так как спектр их проблем обусловлен базисным дефектом их психики. Отсутствие самоконтроля, инфантилизм, ограниченная сфера интересов, «приклеенность» к объекту зависимости являются серьезным вызовом для психотерапевта.

Созависимые отношения как система

Работа как с зависимыми, так и созависимыми клиентами не ограничивается отношениями терапевт-клиент, а неизбежно втягивает психотерапевта в полевые отношения. Психотерапевту приходится работать не с одним человеком, а с системой.

Он постоянно оказывается втянутым в эти системные отношения. Для психотерапевта это очень важно осознавать. Если он оказывается втянут в системные отношения, то теряет профессиональную позицию и становится профессионально неэффективным, так как нельзя изменить систему, находясь в самой системе.

Одной из форм «втягивания» терапевта в систему являются так называемые треугольники. Треугольники являются необходимым атрибутом жизни зависимых-созависимых. Все многообразие ролей, лежащее в основе «игр, в которые играют люди», может быть сведено к трем основным – Спасателя, Преследователя и Жертвы.

Особенности терапевтических отношений

Зависимые от отношений клиенты легко распознаются уже при первом контакте.

Чаще всего в роли инициатора встречи выступает созависимый близкий родственник зависимого – мать, жена… Нередко первым чувством терапевта является удивление. И не случайно.

Поговорив со звонившей матерью о проблемах ее мальчика, закономерно интересуешься, сколько ему лет? К своему удивлению узнаешь, что мальчику 25, 30, а то и больше.

Так сталкиваешься с одним из центральных качеств личности зависимого – его инфантильностью. Суть психической инфантильности в несовпадении психологического возраста и возраста паспортного. Взрослые мужчины, женщины в своем поведении демонстрируют нетипичные для их возраста детские черты – обидчивость, импульсивность, безответственность.

Такие клиенты сами не осознают своих проблем и не способны просить о помощи у окружения – обычно за помощью обращаются их родственники или кто-то приводит их на терапию буквально «за руку». Психотерапевту предстоит работать с «маленьким ребенком», не осознающим своих желаний, потребностей, своей отдельности от окружения. Зависимые всегда остаются для созависимых детьми.

Анализируя терапевтические отношения в работе с описываемыми клиентами, необходимо отметить, что они (отношения) достаточно неустойчивы по причине сопротивлений в работе со стороны как клиента (зависимого-созависимого), так и терапевта.

Созависимый (чаще всего заказчик терапии) недоволен результатами работы, так как психотерапевт делает не то, чего бы он хотел. Он чаще всего сознательно сопротивляется терапии, всячески ей препятствует, используя арсенал от самых безобидных способов – отговорок зависимого от терапии, до достаточно серьезных – угроз как клиенту терапии, так и самому терапевту.

Зависимый (клиент) – с одной стороны сознательно хочет изменений, с другой – бессознательно всячески ей сопротивляется, так как патологически привязан к созависимому. Он инфантилен, безынициативен, его удерживает вина, страх. Он часто бессознательно подключает к сопротивлению объекты системы.

У психотерапевта также могут неосознанно включаться механизмы сопротивления работе. Чувства, которые он испытывает к клиенту, сложно отнести к разряду позитивных: страх, злость, безысходность.

Страх возникает в результате того, что позиция психотерапевта довольно уязвима, ей легко можно нанести вред, так как содержание психологической помощи недостаточно понятно простым обывателям. В работе психолога/терапевта нет четких объективных критериев успешности терапии.

Позиция психолога/терапевта уязвима и в юридическом плане – зачастую у него отсутствует лицензия на такого рода деятельность в силу законодательных особенностей. Позиция специалиста также неустойчива и в плане конкуренции с коллегами-медиками – «психотерапевтами в законе». Любая жалоба со стороны недовольного заказчика может создать много сложностей у психолога/психотерапевта.

Отчаяние связано с тем, что работа с такими клиентами долгая и медленная, а изменения незначительные и неустойчивые.

Злость обусловлена тем, что клиент – манипулятор, пограничная личность, он большой специалист по нарушению психологических границ, в том числе и границ терапии и терапевта.

Терапия клиента с зависимой структурой личности

Психотерапия клиента с зависимой структурой личности – долгосрочный проект. Существует мнение, что ее длительность исчисляется из расчета один месяц терапии за каждый прожитый год клиента.

Почему эта терапия длится так долго? Ответ очевиден – это терапия не конкретной проблемы человека, а изменение его картины Мира и таких его структурных компонентов, как концепция Я, концепция Другого и концепция Жизни.

***************************************************************************

Запись на индивидуальные сессии  и консультации

Источник: http://lifehealingspace.com/zavisimyiy-sozavisimyiy-sladkaya-parochka/

Зависимые и созависимые отношения: что это?

Зависимый - созависимый: сладкая парочка
bilet_v_zirkВ массовом сознании понятие зависимости в первую очередь ассоциируется с употреблением алкоголя и других психоактивных веществ, с бесконтрольным перееданием, с разоряющей азартной игрой. Если зависимый не останавливается, его личная и профессиональная жизнь рано или поздно оказываются разрушены, как и здоровье.

Личностная, мотивационная и эмоциональная сферы необратимым образом изменяются: предмет зависимости (алкоголь, наркотики, игры) становится самым главным в жизни.

Понятие созависимости появилось в 30х годах прошлого века, когда Билл Вилсон и Боб Смит (США, Огайо, Аркон) создали Общество Анонимных Алкоголиков.

Когда общество поддержки для больных алкоголизмом, желавших оставаться трезвыми, начало свою работу, стало ясно, что эта работа невозможна без привлечения родных и членов их семей.

Оказалось, что члены семей алкоголиков обладают определенным набором характерологических черт (психологическая незрелость, нерешительность, беспомощность, легкая готовность к регрессу и отрицанию, предпочтение архаичных психологических защит зрелым, страх одиночества, острая жажда иметь более сильную личность в качестве покровителя, пассивная агрессивность, др).

Что, в свою очередь, создает ту необходимую почву, на которой может развиться и существовать недуг их партнера – зависимое поведение. Партнерские отношения в семье алкоголика, как оказалось, также характеризует ряд особенностей, делающих невозможным отдельную помощь алкоголику, без учета его семьи.

Оставим зависимых и поговорим именно о созависимом поведении. Многолетняя практика работы с парами и людьми, которые не довольны своей семейной жизнью, показывает нам одну интересную вещь.

Внешняя и внутренняя психологическая проблематика людей, живущих в паре с зависимым партнером и обращающихся к нам за помощью, ничем не отличается от проблематики, которой описывается обычная несчастливая жизнь в паре с партнером, которого почему-то нельзя покинуть.

С психологической точки зрения (а, следовательно, и с точки зрения психологической работы с этими состояниями) жизнь с алкоголиком = жизнь с психопатом = жизнь с нарциссом = жизнь с шизофреником.

Проще говоря, созависимость, с нашей точки зрения, — это совокупность переживаний, поведенческих реакций и выборов, обусловливающих жизнь в паре с кем угодно, когда совместная жизнь слишком нехороша, чтобы удовлетворять, и недостаточно плоха, чтобы прекратить ее.

Ошибочно полагать, будто единственным решением проблемы созависимых отношений является их прекращение (разрыв, развод, расставание). Это может быть (а может и не быть) справедливым, когда речь идет об отношениях с химически зависимым партнером. Во всех остальных случаях речь вовсе не о том, как организовать разрыв отношений.

А о том, чтобы максимально полно исследовать, что именно делает эти отношения несчастливыми для обратившегося за помощью. В противном случае за разрывом одних мучительных отношений следует краткая пауза и — возникновение новых мучительных отношений с другим партнером.

В работе с созависимым поведением основной задачей является не принятие каких-либо решений, а исследование психологического рисунка (не)приятия этих решений. Забегая вперед, скажем, что в нашем тренинговом цикле нас будет интересовать единственная главная характеристика любых зависимых и созависимых отношений: несостоятельность личных границ.

Мы понимаем, что для начала разговора такого заявления недостаточно. Итак, на что похожа несостоятельность личных границ на бытовом языке? Давайте поговорим о личных психологических границах. 1. Разумеется, изначально никаких границ нет. Именно поэтому приходится непрерывно воевать за их существование.

Ведь когда изначально чего-то нет, учредить и поддерживать это что-то означает труд и борьбу. Так, львиный прайд охраняет свою часть саванны, и эта работа никогда не прекращается. 2. Ребенок рождается абсолютно беспомощным, и одновременно – свободным от переживания каких-либо границ.

Конечно, его физическое тело имеет пространственные параметры, температуру и другие характеристики, выход за пределы которых ощущается сначала как дискомфорт, затем как боль, а затем — влечет за собой прекращение жизни. Но в смысле самосознания человеческое существо изначально совершенно безгранично. Все, что мама, то и хорошо. Все, что не мама, то плохо.

И наоборот – все, что хорошо, то мама, все, что плохо – не мама. Обо всем, что плохо, нужно сообщить (маме) при помощи крика или плача, а мама должна немедленно это исправить. Важно отметить, что и мамы как таковой, в общем, и не существует до поры, а есть лишь нечто, сочетающее в себе еду, тепло, безопасность, родной запах и покой. Есть некое большое совокупное ХОРОШО.

Какое-то время можно гулить и дрыгать ножками и без мамы, но потом придется начать кричать, чтобы это большое, молочное и теплое ХОРОШО побыстрее вернулось, и сделалось бы с младенцем снова. 3. Видите? Границ изначально нет. Их создание обусловлено дискомфортом.

По мере того, как мир вокруг младенца (ребенка, подростка, человека) становится все более разнообразным, улучшается его (человека) самосознание, уточняется его представление о собственных границах, становится все более состоятельной его рефлексия. Одновременно уменьшается эгоцентризм.

Он начинает понимать, что не все на свете существует для него, не все ему подчиняется, не все от него зависит, не все имеет к нему отношение. Его состояния – это всего лишь его внутренние феномены. 4. Дискомфорт – чуть ли не самое состоятельное топливо самосознания. Только благодаря дискомфорту мы догадываемся о том, что что-то больше не работает, что-то нужно поменять, что-то конечно.

Дискомфорт делает возможным существование границ и установление авторства поступков, о котором в следующем пункте.5. Атрибуция. Характер переживания личных психологических границ и степень их состоятельности тесно связаны с функцией каузальной атрибуции.

Проще говоря, чем лучше человек рефлексирует собственные эмоциональные состояния, чем яснее и быстрее способен признаться себе в том, что что-то идет не так (или, наоборот, так), тем проще ему устанавливать достоверное авторство того или иного поступка (события).

Скажем, как мы узнаем о том, что существует чья-то ответственность за какое-то событие? Чья-то вина? Как мы знаем, чья она? Как решаем, кто кому и что сделал? С чего все началось? Зачем все это было? Почему все сложилось так, а не иначе? Ответы на эти вопросы необходимы нам, чтобы планировать все свои дальнейшие поступки: продолжать делать то, что удалось хорошо, сближаться с кем-то, кто нас любит и уважает, исправить или прекратить то, что вышло так себе, остановить кого-то, кто делает нечто недопустимое, уйти от этого человека подальше, если его нельзя остановить, и т.д. Вся эта драматургия лишь кажется сложной, и вы, возможно, скажете, что взрослому человеку такие проблемы неведомы. Однако, вопрос адекватной атрибуции встает в психотерапии всякий раз, когда женщина оказывается (снова и снова!) жестоко избита партнером и не уходит от него, подвергая опасности жизнь свою и детей потому, что считает, что … она сама во всем виновата. «Не надо было просить у него денег, когда он с похмелья». Вопрос атрибуции – это краеугольный камень в любом разговоре о деструктивных, мазохистических отношениях. Именно несостоятельность психологических границ на самом их базовом уровне «хорошо-плохо, я-не я, да-нет, буду-не буду» мешает женщине признать, что она испытывает в отношениях хроническую душевную (или физическую) боль, что ее мечты разрушены, что реальность страшнее ночного кошмара, и что она ни в чем не виновата, кроме одного: она недостаточно защищает себя и недостаточно заботится о себе. Ведь чтобы защищать себя, необходимо ясно понимать, от чего тебе плохо и как это прекратить. А чтобы заботиться о себе, нужно ясно понимать, от чего тебе хорошо, и как это организовывать. А для этого надо, прежде всего, понимать, кто что и кому тут делает.6. Обращение Других с границамиКлючевые Другие также сильно влияют на формирование и дальнейшее переживание психологических и физических границ. Один из способов препятствовать формированию здоровых границ в детстве – элиминирование переживания здорового дискомфорта. Самый очевидный пример – задержка формирования «туалетных навыков» у детей эпохи подгузников. Другой вариант осложнить формирование психологических границ – элиминирование здоровых переживаний, связанных с их напряжением. Таких примеров предостаточно в жизни детей родителей-психопатов, а также тех, что растут в зависимых и созависимых семьях. Так, мать, полностью подключенная к отцу-алкоголику, и воспринимающая все, происходящее с ним, как самое важное в ее жизни («успел ли выпить?», «вернется ли ночевать?», «успел ли подраться?», др.) может быть холодной, нечувствительной и жестокой к ребенку, когда он голоден, замерз, поранился. Психопатизированные или созависимые родители могут демонстрировать чудеса инфантилизма, нечувствительности и жестокости. Например, мать сына-подростка может делегировать ему топить в унитазе котят потому, что сама она не может с этим справиться. Жена алкоголика может быть настолько озабочена своим вечно нетрезвым мужем, что оказывается совершенно равнодушна к тому, что ее муж сексуально пристает к ее дочери или даже насилует ее и ее подруг. Только кажется, что мы выдумали эти истории. Это — будни многих созависимых семей, и типичный ответ родителя, которого ребенок стремится призвать себе на помощь, такой: «Да ладно!». Это и есть обесценивание чувственного и даже физического опыта, решающим образом влияющее на дальнейшее переживание ребенком границ и обращения с ними.7. Инцест – один из самых токсичных видов раннего травматического опыта, наряду с материнской депривацией, психически больной матерью и другими видами хронической травматизации. Инцестуозный опыт всегда строится из переживания интрузии (нарушения) границ, опыта потери родителя (с которым связан инцест) и опыта предательства второго родителя, который вел себя неоднозначно или не защищал. Иными словами, инцест всегда включает в себя переживание двойной интрузии. Один родитель делает нечто, что со мной никогда не делали, и я подозреваю, что это делать нельзя (еще хуже, если ребенок, понимая, что происходит нечто «неправильное», одновременно получает удовольствие). Но когда я рассказываю об этом второму родителю, он говорит мне: «да ладно!». Меня сводят с ума в двух направлениях.Более скромные эпизоды элиминирования чувственных переживаний может вспомнить каждый из вас: «Тебе пора поесть/куда тебе столько?», «Оденься, ты замерз/разденься, тебе жарко», «Ты устал/не устал», «Тебе больно/не больно»… Девальвация имеющегося телесного/эмоционального переживания – чуть ли не ключевой педагогический прием на советском и постсоветстком пространстве: «Да ладно, не злись», «Нечего тут обижаться», «Хватит плакать, это не больно», «Поделись, ты что – жадина?». Понятно, что сверх-человека иначе вырастить нельзя. 8. Созависимые состояния через призму несостоятельности личных границНавязывание, делегирование несуществующего дискомфорта, несуществующего переживания, несуществующего импульса или игнорирование, элиминирование существующего — приводят к базовой сконфуженности ребенка (и взрослого) на уровне признания своего первичного телесного, организмического и психического опыта существующим и достойным уважения. Так, наши клиенты нередко признаются, что порой совсем не понимают, игнорируют, насколько они переутомлены или истощены, испытывают крайнюю жажду или голод, насколько встревожены, недовольны, злы, насколько напряжены от присутствия кого-то, насколько на самом деле переживают (и давно!) то или иное эмоциональное чувство или телесное состояние. Несостоятельность в дифференцировке тех или иных телесных или эмоциональных переживаний нередко является базой пищевых нарушений, ведь те же самые ключевые взрослые, которые говорили нам «да ладно, это не больно», говорили: «доешь, не обижай бабушку» или «не плачь, на конфетку». Вопросы, которым имеет смысл уделять особое внимание, если вас заинтересовала тема:1. Слияние. Формирование психологической/физиологической потребности с точки зрения гештальт-терапии. Способы выхода из слияния.2. Границы. Связь: границы/слияние/созависимость. Особенности переживания личных границ в зависимых и созависимых состояниях. Способы поддержания границ, эффективные и неэффективные. Подходящий вам способ поддержания личных границ.3. Дискомфорт. Ваши отношения с дискомфортом физическим и психологическим. Умеете ли вы его опознавать и регулировать. Отказ, умение говорить “нет”.4. Каузальная атрибуция. Переживание границ и дискомфорта связаны с не/умением устанавливать авторство тех или иных поступков и событий. Из-за этого вы можете переживать неадекватную вину, стыд, испытывать трудности с замозащитой.6. Чувства. Идентификация и выражение чувств. Связь выражения чувств с самоподдержкой и профилактикой зависимых состояний. 7. Межличностная дистанция и самопредъявление в контакте. Регулировка межличностной дистанции как инструмент поддержания здоровых границ. 8. Самоподдержка. Потеря самоподдержки и способы ее восстановления. 9. Надежда и мечта vs реальность. Связь надежды с дисфункцией самоподдержки.10. Семейная модель отношений. Чувства и потребности, границы и самоподдержка, мечта и реальность в вашей семейной истории. Собственная история vs семейная история.

Авторский тест на диагностику созависимости (с) Е.Сигитова, П.Гавердовская

Продолжение следует.

bilet_v_zirkУра, Катя перевела статью Фонаги о работе с ПРЛ, основанной на ментализации.

http://sigitova.ru/mentalizaciya-624/

Источник: https://bilet-v-zirk.livejournal.com/1553770.html

Поделиться:
Нет комментариев

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.